Благо наши резиновые куртки Musto с плотным горлом и рукавами, которые держат почти любой напор, позволяют иметь плечи и шею сухой, но все остальное с надписью “water-proof” остается дутыми брендами, призывающим любителей парусного спорта платить в 2 или больше раз дороже за предметы, от которых почти нет толку. Очень скоро пришлось выкинуть 2 фонарика, которые крепятся на лбу, strob-lights и многое другое. Мои сапоги, лучшее из лучшего, что есть на рынке оффшорного спортивного плавания, замотанные изолентой, исходя из моего опыта, и специально закрытые кожухом в 2 слоя, хлюпали через 2-3 часа после выхода из Портленда и не оставались сухими ни на минуту за всею неделю похода. Водонепроницаемые спальные мешки Gore-Tex обволакивали нас нежно своей «парфюмированной лужей с запахом солдатских сапог» каждый раз, когда мы ныряли в холодную влагу и пытались согреть ее первые 15-20 минут, пока не заснешь по время своего перерыва на отдых. 

Reacher R3 после 30 минут хода разлетелся с характерным хлопком на 2 куска и его sheet (по-моему, это шкот) за секунду намотался в длинную кишку вокруг shrouds (это то, что крепит мачту справа и слева на палубе. Они почти всегда везде сделаны из стали, но только последние 2 гонки делаются из специального карбона), Гильермо схватил трос furling line и мы впятером стали наматывать порванный R3 на барабан, ломая все его battens (латы) которые уже рвали карманы, где они крепились. Кто-то уже был на палубе и пытался обхватить руками почти свинченный парус, точнее его остатки и снять его с фала. Кто-то тащил на коленках на нос лодки мешок паруса, готовясь его надеть также, как, наверное, надевают смирительную рубашку на больных в психдиспансере. Вертикальный пьедестал основной (primary) лебедки опустел и я в числе еще нескольких человек уже запихивал жесткую кишку паруса на bow, похожую на змея-горыныча в мешок-сумку. Изрядно поливало, - и даже тогда, когда мы наконец сняли head-sail, скорость судна не упала ниже 22 узлов.

Здесь я должен сказать, что мой небольшой 3-х летний опыт хождения под парусом, пусть даже проведенный в основном на спортивных лодках, которые ходили далеко или не очень от берега в оффшорном плавании, дал мне возможность не раз видеть порванные паруса или тросы, сломанные лебедки, поломанные руки и другие травмы. Состояние аврала каждая команда переживает по разному: иногда это набор криков, похожих на то, как кричат чайки в порту, когда понять или определить связный, конструктивный поток команд невозможно, иногда шкипер или старший по вахте рулит всем, отрывисто и коротко находит встречный взгляд или контакт глазами и его слова можно понять по форме его губ, иногда, как это было со мной несколько раз, неистовство переходит в истерику или отборный англоязычный мат, готовый вот-вот перерасти в фальцет. Но чем более профессиональная команда, тем меньше пустых слов, вопросов повторить распоряжение, хаотичных метаний и больше действий, которые проще всего описать выражением «групповая динамика», термин, часто используемый в менеджменте. На нашей лодке «Косатка» четверо человек принимали в разное время участие в Кубке Америки…я их часто спрашиваю о том, о сем, и они говорят, что на их лодках во время всех маневров и даже в нестандартных ситуациях стоит полная тишина. Все слышат только голос шкипера и редко тактика. 

Порванный reacher сразу был заменен на еще более короткий Jib4, который с нами провел уже несколько недель во время тренировок и был нашей рабочей лошадью, - чтобы не случилось, мы его ставили и он нас ни разу не подводил. Он «в момент» занял свое место на этом же барабане и принял на себе весь ветер с правого борта под углом 140 градусов. Стиг разрезал волну за волной и пласт воды толщиной в полметра проносился по палубе, реки соленой воды стекали в кок-пит, задерживаясь ненадолго там, где валялись тросы… Наше еще недавно «секретное оружие», о чем парусный мир в Европе активно рассуждал в июне этого года, говоря о радикальности проекта Роба Хамфриса, bow-sprays, - разбивали глыбы воды на мелкодисперсный дождь, которым орашалась любая поверхность, любой элемент лодки. Стиг Вестергард, олимпийский гонщик и чемпион мира, который обычно во время моей вахты стоял за штурвалом, пропадал в этом потоке воды на секунду из моего поля зрения, хотя я сидел в двух метрах от него на стопке парусов на самой корме, за штурвалами. Еще через секунду он опять появлялся, характерно приседая вокруг штурвала и как бы пританцовывая, - такова техника управления лодкой при ветре (true wind) в 130-150 градусов по отношению к направлению движению судна. Потом он опять приседал, отклонялся от штурвала, наваливаясь всем телом то на одну сторону, то на другую, - Стиг искал гребень волны, чтобы вскочить на него, как cow-boy вскакивает на шею разъяренному жеребцу и пролететь с этим гребнем 15-20 секунд. Все, кто видел захватывающий поединок Стига с кипучей волной и ветром в 42 узла переживал каждый такой разгон лодки, ожидая нового рекорда. Впервые в своей жизни я увидел на верхнем приборе инфо-колонки скорость в 30 узлов, “публика на трибунах” закричала дружно “Wow, A-A-A!!!”, подбадривая Стига в его шаманском танце.

 

Должен сказать, что штормовая погода в 40-50 узлов вовсе не отличается большой высотой волн, - они едва выше чем 20-25 футов. Они, эти волны подходят сзади, с кормы, и часто следуют за вами, как бы догоняя лодку и пытаясь ее настигнуть, пенящаяся пучина оставляет дорожку в море вслед за движениями рулевого на штурвале и вы видите характерную кривую его изысков, - чем сильнее ветер при down-wind sailing, - тем более искривленная линия остается и растворяется через полминуты, как будто ничего не было. Но сильный ветер приносит каждый раз нечто более угрожающее, чем волны – это белые заворачивающие гребешки и пар, похожий на туман или даже дым. Конечно, это - разбитые брызги и ничего более. Конечно, вода – это довольно простая субстанция, как и ветер, но находясь несколько дней к ряду и глядя на такие простые вещи, мне, как старому эскимосу, который описывает по-разному каждый тип снега, хочется придумать 40 разных слов-терминов для воды, для этой магии и материи, которой больше всего на планете и от которой мы так все зависим.